Сандуны поднимают из могилы
“Главный труп” российского экрана Владимир Епископосян - о главной страсти своей жизни
- Когда наш бывший министр культуры Швыдкой вручал мне звание заслуженного артиста России, он сказал: “Володя, вы главный труп российского экрана”. Не знаю, что это было - комплимент или очередной пассаж нашего прикольного Михаила Ефимовича. Но какая-то сермяжная правда в этом есть, ибо действительно я 50 раз умирал в 112 фильмах, в которых участвовал. Такое вот странное рекордсменство.
Вы хотите, чтобы я признался вам в своей любви к бане, к Сандунам? С великим удовольствием, ибо здесь, в этой старинной постройке, в этом уникальном дворце, прошла самая здоровая часть моей жизни. И на эту тему я могу говорить без конца.
Все началось в олимпийском 1980 году. Нынче мне 57, а тогда я снимался в первой своей картине - “Пираты XX века”. Жил я в районе Орехово-Борисово и однажды, играя в парке в волейбол, познакомился с одним человеком, своим коллегой по команде. После матча он вдруг говорит: “Слушай, Володя, я хочу тебя позвать в Сандуны, в наши лучшие бани”. Я спрашиваю: “А где это? И куда надо ехать?” Он говорит: “Ну что ты, Сандуны - это же в центре Москвы. Я там работаю банщиком”. Так я познакомился с Петром Григорьевичем Кулагиным, в то время рядовым банщиком, но, как оказалось, в своей профессии, в своем деле он был уникален. Мы подружились, и вот уже 27 лет я постоянный ходок в знаменитые Сандуны.
Издеваясь надо мной, некоторые мои зрители говорят, что я бессмертный, ведь столько раз умереть, даже на экране, даже понарошку, актерски, - это запредельно. Это надо уметь. Да и вообще это опасно... Не удивляйтесь, но каждый раз я отвечаю, что мое здоровье, моя жизнь на этой земле, мои силы в актерской профессии - это от бани, от пара, от массажа. От того, что часть моего тела, моей ауры принадлежит Сандунам.
Я актер, и мое амплуа изображать всяких бандитов - и живых, и мертвых. Как так получилось, не знаю, но придумал я себе такую примету, и пока вроде бы все сбывается: перед каждой смертной съемкой, перед каждой пулей в лоб, перед каждым утоплением, перед каждой казнью я прихожу в баню. Помыться, отдохнуть, расслабиться, покайфовать. Получить новый кусочек жизни.
Конечно, основные съемки в моем амплуа происходят в Москве, в павильонах, в интерьере города. Вот и получается, что я волей-неволей сроднился с Сандунами. Знаешь, как после бани легко умирать? Я как ангелочек взлетаю за облака. На душе легко, в организме легко, светло. И я с радостью отдаю Богу душу. Меня хвалят, говорят: “Как здорово ты научился разными манерами покидать эту землю”. Но эти слова и впрямь для меня приятны. Что же делать, я актер. А любое дело, любое ремесло, если ты хорошо его исполняешь, приятно людям.
Меня спрашивают те, кто знает о моей слабости к банным похождениям, что я чувствую потом? Я говорю, что когда выхожу из парилки и погружаюсь в контрастный холодный бассейн, то я сам себе завидую, потому что нет для меня наибольшего удовольствия. Правда, может, это уже возрастное, ведь 57 это не 17, но в наше экстравагантное время могу сказать, что баня и чудеса, которые она творит с моим телом, для меня большее удовольствие, чем обладать женщиной. Миллионы иголок втыкаются в тело, и приходит вот оно, блаженство. Это лучше наркотика, лучше алкоголя.
Ты знаешь, что я стал замечать? Не только среди актеров, но и среди прохожих я чувствую коллегу по парному делу. Иногда кому-то говорю из съемочной группы: “Ты наверняка любитель бань?” А тот отвечает: “Откуда ты знаешь?” Вот так-то... Я чувствую. Ну как бы это сказать... Вот идет по улице грациозная девушка, и ты сразу чувствуешь - балерина. По постановке ног, по походке, по тому, как она держит шейку и голову. Так же и я чувствую, кто ходит в баню, а уж тем более спортсмена за километр узнаю.
Однажды в Риге, когда меня “убивали” как раз в пятидесятый раз, латышские друзья, те самые мои “убийцы”, говорят: “Слушай, Володя, у нас в Риге лучшая в Прибалтике сауна. Роскошная сауна, там джакузи, разные температуры, прибамбасы. Мы тебя приглашаем”. Ну что ж, спасибо, я пошел. А потом, когда они приехали в Москву, я сделал ответный жест. Говорю: “А теперь давайте я вас угощу московской баней”. И привел их, конечно, в Сандуны. После помывки, после всех процедур, после водочки, вина и пива они мне говорят: “Да, мы считали, что у нас в Риге лучшая в мире баня, но, выходит, лучше Сандунов нет”. Я, конечно, был доволен. Недаром веничком их волтузил. Они у меня получили полный банный кайф.
Я в прошлом спортсмен-баскетболист. И, конечно, бывая на сборах по стране, я посещал разные бани. Но все было не так, как в банях московских. К тому же нет такого понятия “армянская национальная баня”. Русская национальная баня - да, есть. Вроде бы грузинские влажные бани считаются как бы историческими, дошедшими до нас из прошлого. Но и они типа турецких. В них надо нежиться на горячих камнях. Тебя массажируют, и это, конечно, иное соприкосновение с природой. В Армении, к сожалению, такой культуры нет.
Да, 112 фильмов, конечно, не шутка. Я столько раз играл бандитов в расстрельных сериалах, где кровь и пули, что меня стало тянуть в... комедию. Зная об этом, мои друзья-режиссеры заказывают сценарий, в котором бы я смог выступить в другом амплуа. Вот сейчас я занят подготовкой к съемкам в одной комедии, которая будет сниматься в Киеве и Праге. Это комедия в стиле легендарного фильма “Мимино”. Вот только один эпизод в этом 16-серийном проекте. Идет поезд “Москва - Сочи”. Я повар в вагоне-ресторане. Причем повар-вегетарианец. Это с моей-то страшной кавказской физиономией. Но на этом-то весь абсурд и держится. Фильм добрейший, комедийный, хохмацкий. Говорят, один банкир не пожалел денег и сейчас вроде бы доволен. В том числе и моей игрой. Так что, видишь, я не только бандитов, убийц представляю на экране, но, дай бог, и с комедийной ролью справляюсь. Осенью лента выйдет на экраны.
Ну давай снова о бане. До чего дошло. Когда меня извещают, что я буду сниматься в таком-то городе, мой первый вопрос: а есть ли в этом городе парилка? Ребята смеются и говорят: “Да у нас же на корабле парилка”. Но для меня это так себе, несерьезно... И ребята сдаются: “Ладно, обеспечим тебя баней в любом городе”.
Однажды меня спросили, а не боюсь ли я играть “черные” роли - умирать, уходить на тот свет. Я отвечаю, что я не боюсь и цифры “13”: живу на 13-м этаже, под номером “13” играл в баскетбол... Все нормально, чувствую себя прекрасно. Я не верю в приметы. С тех пор не верю, когда начал изображать трупы. Помню такой эпизод: меня снимали крупным планом, что я тону в озере около Еревана, между аэропортом и городом. Дело было осенью, пошли холода. “Хозяева” фильма побаивались, справлюсь ли я, выдержат ли мои мускулы, сосуды. А ведь я должен был тонуть в волнах. И вот я встал на колени, дается команда “Мотор”, и на меня поплыли лодки. Моей задачей было крикнуть перед надвигающимися волнами: “Ах, Тамар!” - и утонуть. Дескать, жизнь свою отдаю любимой девушке. И вот вместе с волной со дна поднялась всякая дрянь, какие-то тряпки, трусы, презервативы, этикетки бутылок. И я, облепленный этим мусором, да еще и хлебнув этой гадости, воскликнув “Ах, Тамар!”, и впрямь стал тонуть... Но ничего, выплыл. Потом, когда увидел монтаж и как я барахтаюсь в океанической волне, я подумал: боже, неужели я тонул в этой гадости! Ведь кино - это как сказка, монтаж может воплотить любое желание режиссера.
Кстати, ты знаешь, что именно в Сандунах, вот здесь, в этом бассейне, снимался когда-то “Броненосец “Потемкин”? Вот чудеса! На этой трехметровой глубине барахтался океанический корабль.
Меня нередко спрашивают, ведь ныне народ только боевики и смотрит, дескать, я, наверное, так популярен, что меня все российское правительство знает. Дескать, как оно там ко мне относится. Я говорю, что насчет министров не знаю, но нередко подозрительно импозантные дяденьки, которые катаются по Москве с мигалками, бывает, тормозят и машут мне рукой. Ну что тут скажешь, популярность... Она вдохновляет. А то и жалуется народ, дескать, надоели эти сплошные убийства, дескать, наше телевидение не может уже без крови, без мафии. Как к этому относиться? Я должен сказать, что, к сожалению, даже к великому сожалению, почти в каждой программе, даже информационной (такой, как “Вести” или “События недели)”, такое показывают, что намного страшнее, чем все, что происходит в сериалах. Ведь все, вместе взятые, убийства - это режиссура, это придумки, хотя, конечно, многое взято из жизни. Не знаю, мне кажется, что люди уже наелись этой чернухи, давно уже отторжение к ней идет, и, слава богу, там наверху, то есть на телевизионном верху, стали понимать, что добрые, хорошие фильмы людям сейчас очень нужны. Ведь оглянешься назад, что за кинематограф был в 90-е годы? Сейчас же киноискусство, по моему мнению, на подъеме. Об этом говорят и хорошие фестивальные киноленты.
Мне приятно, что я знаком зрителям, но обидно бывает, что меня мало знают как участника детских спектаклей. А знаешь, какой отрывной кайф изображать для детей всяких животных? Я и здесь преуспел, переиграл всех, кого мог: оленей, медведей, волков. Обожаю детские спектакли. Вот представь, приди со своим внуком посмотреть, как с моей бородатой рожей я изображаю всякую скотину. К примеру, в “Снежной королеве” ворона играл. Эта птица стала моей любимой. Нередко моя фамилия становится прикольной шуткой для тех, кто слышит ее впервые. Ну что тут сделаешь. Фамилия Епископосян пришла ко мне от предков - мой прапрадед был епископом армянской и карабахской церкви. Он таким был честным и порядочным человеком в горной местности, что после его смерти все прихожане захотели сохранить о нем память. Вот и вышло, что его подлинная фамилия Джагарян стала Епископосян. Смех смехом, но иногда бывает не до шуток. Ладно уж, поделюсь для вашей газеты одним эпизодом. Снимался я в фильме “Китайский сервиз”. Плыли мы на корабле по Волге. И вот наша бухгалтерша приехала на корабль актерам суточные раздавать. Мы сгруппировались у каюты и ждем: какие-никакие, а денежки. Каждый ждет своей очереди, а женщина по одному вызывает к себе в каюту. И вдруг она говорит: “Позовите этого бородатого. Пусть входит за деньгами”. Актеры отвечают: “Тут двое бородатых. Которого позвать?” Так вот бухгалтерша на голубом глазу, ни секунды не раздумывая, удивляясь от своего же произнесенного ею чертовщинного звука, вдруг бацает: “Да как его, Е...исьпокапьян”. Все упали со смеху, даже забыли о деньгах. После такого произнесения моей фамилии у меня никакое актерство месяца два по-трезвому не получалось.
...Ну ладно, давай снова о Сандунах. ...Приду сюда, а это бывает, когда я в Москве, раз в неделю, а то и два, попарюсь, встречусь с друзьями, пооткровенничаю, расслаблюсь. И чувствую, как звенит весь мой организм, как работают мышцы, как глаза блестят, и смотрю на женщин, и чувствую себя моложе на ...надцать лет. И всего хочется в этой жизни, успеть бы побольше. Проходит дня дватри, и чувствуешь - опять набирается во мне всякая гадость ото всех этих чаев, кофе, алкоголей и прочих минералок... И смотришь на календарь: когда у меня день свободный, вечер, чтобы пойти в Сандуны. Одним словом, баня в моей жизни - самый настоящий наркотик. Но наркотик, без которого жизнь не жизнь.
Феликс Медведев
<<< Назад
|
|
|
|
