Москва, которую мы теряем...
26 сентября 2008 года в Центральном доме художника на Крымском Валу состоялось заседание “круглого стола” на тему: “Культурно-историческое наследие Москвы: реставрация, воссоздание, охрана”. Мероприятие это, на котором были в очередной раз подняты вопросы сохранения исторического наследия города, а также обсуждался проект нового закона об охране памятников истории, явилось маленькой вспыхнувшей спичкой, осветившей большую проблему, беспокоящую москвичей, приезжающих в столицу россиян и туристов из других стран. Проблема эта - эстетический терроризм современной столичной архитектуры.
Не замечали ли вы, уважаемые читатели, что с некоторых пор вам стало неуютно, нервно ходить по многим историческим местам нашей столицы - таким, например, как старый Арбат, Пятницкая, Боровицкая площадь, Волхонка, Пречистенка, и многим-многим другим? Что вы не только давно уже не поднимаете глаз, чтобы полюбоваться каким-нибудь прекрасным старинным домом или тихим тенистым сквером, но устаете так, как будто бы из вас вынули душу и напихали в нее мусора в виде гула и шума толпы, проносящихся почти по ногам автомобилей, бесчисленных стекол офисных зданий и витрин бутиков, в которых отображается и ваша вымученная фигура, словно бредущий по улице манекен.
Что ж, если так, то не унывайте, граждане! Вы не одиноки. Многие дома вокруг вас - тоже как люди. Точнее - такие же манекены...
ИСТОРИЧЕСКИЕ ТРАНСФОРМЕРЫ
- Чтобы понять, что происходит с Москвой, далеко ходить не надо... - невесело улыбается член президиума Экспертно-консультативного общественного совета (ЭКОС) при главном архитекторе Москвы, искусствовед-реставратор Алексей Алексеевич Клименко. И указывает рукой вправо, на здание возле станции метро “Новокузнецкая”.
- Вот типичный новодел нашего времени. Восстановили этот дом так, что здание XVIII-XIX веков превратилось в то, чем никогда не было. Надстроили лишний этаж: лишняя площадь в центре Москвы, как вы понимаете, выгодное вложение капитала. Или вот еще, полюбуйтесь... - Алексей Алексеевич указывает сквозь решетку ворот на небольшой желтый дом N15, на котором висит табличка: “Памятник архитектуры. Жилой дом, XVIII век. Охраняется государством”.
- Вот это уже абсолютное вранье! - возмущается реставратор. - На этом месте никогда не существовало никакого памятника архитектуры, разве что будка у ворот, а его взяли и построили. Для чего? Разумеется, для той же цели, которая в последние годы одна: выжать из каждого метра московской площади как можно больше денег. Пусть даже постройкой вот таких манекенов, муляжей, на которые достаточно повесить табличку: “Охраняется государством” - и все становится законно! И это в двух шагах от здания, где размещается Москомнаследие.
Идем дальше. Подходим к зданию, отделанному бледно-зеленым кирпичом. Адрес: Пятницкая, 13 (N21 по Большому Овчинниковскому переулку). Это бывший Доходный дом, построенный в 1909 году знаменитым архитектором, одним из создателей национального варианта модерна, Ф.О. Шехтелем. На крыше дома трудятся двое рабочих: что-то заделывают, замазывают. К нам подходит один из местных жителей:
- Два дня уже трудятся. Сначала с вышки трещины на стене заделывали, теперь на крыше.
- А что случилось?
- Верхний этаж надстроили, швеллеров туда натыкали, вот дом и дал осадку...
Смотрю на Клименко. Его лицо темнее самой мрачной московской погоды.
- А ведь я и мои коллеги еще два года назад били тревогу, когда узнали, что начали искажать облик этого исторического здания, - говорит он. - Ходили к инспектору, который отвечает за дом. Он говорил нам: да-да, проверю. Вот и проверил.
  - Насколько опасна для исторических зданий такая перепланировка?
- Не только тем, что здание может попросту развалиться. А еще и тем, что наши мозги медленно, но верно перепланировываются. Понимаете? Вот вы, может быть, как и многие из неспециалистов, не видите разницы между настоящим домом и имитацией. Подлинные памятники старины имеют свою гармонию, свое собственное дыхание, которое мы неосознанно каждый раз ощущаем, когда с ними соприкасаемся. Пойдемте дальше.
И мы пошли. Около двух часов бродили, по сути, по одной лишь Пятницкой улице, отклоняясь только затем, чтобы зайти во дворы и переулки. Неслись машины, спешили по своим делам толпы людей, а вокруг молчаливо доживали свой век такие набриолиненные, напомаженные старики, как дом N18 по Большому Овчинниковскому переулку, от которого настоящим остался только нижний этаж, а сбоку - целая крепость из металлически-пластиковых-стеклянных башенок. Справа от этого современного комплекса, у автостоянки, осталось практически нетронутым историческое здание - правда, с ярко-белыми, сверкающими, словно вставленные зубы, пластиковыми евроокнами. Горели на солнце пробитые в крыше дома N6 по Пятницкой окна-велюксы, горделиво возвышался неподалеку новодел N7, выросший на месте сожженного пять лет назад здания пушкинского времени и отреставрированный так тщательно, что значительно увеличился в размерах.
А в конце этой экскурсии по “Москве, которой сегодня нет” - потому что назвать реально существующими эти исторические манекены трудно - мы испытали, можно сказать, культурологический шок. Зашли во двор, где располагалась когда-то одна из городских усадеб пушкинского времени. Уродовать ее начали еще в советские времена, построив здание “Ингосстраха”. Тут же, неподалеку, сразу за кафе и горами мусора покоится за решеткой, словно в зоопарке, то, что осталось от усадьбы начала XVIII века. Руины, среди пилястровых портиков которых отдыхают после дневных трудов бомжи. При виде нашего фотографа бездомные встали и скрылись в развалинах.
- Вот достаточно типичная ситуация, - комментирует А.А. Клименко, - памятник старины часто можно увидеть сегодня вот в таком состоянии. И прикоснуться к подлинной истории могут... как видите, далеко не мы с вами.
По данным Всемирной организации здравоохранения, процессы урбанизации ведут к неуклонному росту количества психических заболеваний. Среди многочисленных раздражителей городской среды больше всего визуальных. Это приводит к возникновению патологических состояний: стрессам, дискомфортным впечатлениям физиологического и психического характера.
РЫБА ГНИЕТ С ГОЛОВЫ
По словам А.А. Клименко, государственные чиновники неохотно опираются на мнение профессионалов. Об этом говорила и заместитель руководителя управления Росохранкультуры по Москве и Московской области Светлана Жданова: “Федеральный закон об охране культурного наследия не может действовать в том ключе, в котором законодатель его сформулировал, потому что требуется механизм реализации, то есть подзаконные акты. А разработкой подзаконных актов занимаются не специалисты - архитекторы или реставраторы, а министерства и ведомства. В результате несовершенство законодательной базы по охране культурного наследия приводит к утрате Москвой памятников истории и культуры”.
А вот слова главного архитектора Центра историко-градостроительных исследований, члена президиума Экспертно-консультативного совета при главном архитекторе Москвы Бориса Пастернака: “Отношение к историческому наследию в Москве наиболее рельефно проявилось, когда сносили Военторг. Стало окончательно ясно, что существуют две параллельные реальности. В одной люди протестуют, в другой принимаются решения. Позиция Москомнаследия, демонстративно сегодня более жесткая, оправданна, и сноса исторической застройки стало меньше. Конечно, это выбило из седла многих инвесторов. Но не тех, которые относятся к “высшему эшелону”, то есть к тем, кому ни раньше, ни сейчас не очень-то нужны согласования. Надо решать, чего мы хотим от Москвы: чтобы она была бизнес-машиной или живым городом с исторической составляющей? Можно было придумать сложную, как в европейских городах, щадящую систему транспортного обслуживания, улучшить ситуацию с муниципальной инфраструктурой, сохранить, где возможно, историческую застройку. У нас же Москва - это безликая бизнес-машина, где вместо домов архитектурно декорированные банковские сейфы. Сегодня, к сожалению, в обществе преобладают апатия, ощущение, что все бесполезно”.
Алексей Клименко:
“ПОДЛИННЫЕ ПАМЯТНИКИ СТАРИНЫ ИМЕЮТ СВОЮ ГАРМОНИЮ, СВОЕ СОБСТВЕННОЕ ДЫХАНИЕ, КОТОРОЕ МЫ НЕОСОЗНАННО ОЩУЩАЕМ, КОГДА С НИМИ СОПРИКАСАЕМСЯ”.
ТАК, МОЖЕТ, ВАРЯГИ ПОМОГУТ?
Так уж устроен, вероятно, русский человек, что в трудных ситуациях в своей родной стране он с надеждой смотрит на Запад: может, оттуда Рюриковичи, как встарь, придут, помогут? Готовя этот материал, я совсем не удивился, узнав, что в Москве активно действует и сотрудничает с Мосгордумой и Москомнаследием Ассоциация охраны архитектурного наследия - MAPS.
С вопросом, как решается проблема сохранения исторического наследия в европейских столицах, мы обратились к одному из учредителей MAPS Эдмонду Харрису.
- В Европе, в частности в Великобритании, где я живу, - рассказывает Эдмонд, - тоже есть свои проблемы с сохранением исторического наследия. Например, по английским городам в 60-70-х годах прошла целая волна по сносу старых зданий викторианской эпохи во имя, как тогда говорилось, прогресса. В Глазго, например, из-за строительства кольцевой автодороги была уничтожена большая часть исторической застройки города. Это вызвало протесты общественности.
Но вот что важно: уже тогда стало понятно, что просто громко упрекать власти в вандализме - мало. Нужно разрабатывать и предлагать альтернативные проекты сохранения исторических домов, чтобы приспособить их к современной жизни, не искажая исторического облика. Та же проблема, на наш взгляд, существует и в Москве. Многие российские реставраторы, которые учились в вузах СССР, представляют старинные дома только в виде музеев - но ведь дома должны жить и сейчас. Весь мировой опыт показывает: можно полностью отреставрировать почти любой дом так, чтобы его облик остался прежним и при этом в нем могут быть жилые комнаты или офис. Для этого нужно лишь желание. В крайнем случае, если часть старинного особняка безвозвратно утеряна, иногда можно пристроить к нему новое здание, но так, чтобы было четко видно, где заканчивается, скажем, XVIII век и где начинается XXI. Если владелец находящегося под охраной государства исторического дома в Англии вставляет, например, новые окна вместо прежних, он рискует подвергнуться серьезному уголовному наказанию.
АХ, АРБАТ, МОЙ АРБАТ!..
Сегодня эти знаменитые строчки из песни Б. Окуджавы вряд ли захочется напеть во время прогулки по нынешнему Арбату. Как можно так петь, когда вокруг кипит торговля буденовками и матрешками, когда художники рисуют откровенный китч вместо художественных портретов, а всюду - из глаз попрошаек, из застекленных кафе торговых центров - так и слышится: “Дай, дай, дай! Купи, купи, купи...” Снесен трехэтажный дом, находившийся в самом начале, напротив ресторана “Прага”, вместо него теперь нависает огромное здание, превратившее улицу в переулочек. Один из старожилов Арбата, его главный историк Сигурд Оттович Шмидт, когда-то горячо взывал: “Арбат должен стать символом Москвы...”
А он и был когда-то символом культурной жизни столицы. Еще с начала ХХ века Арбат и примыкающие к нему переулки играли особую роль в жизни московской интеллигенции. Здесь больше, чем в других районах, селились врачи, университетские профессора, преподаватели неподалеку расположенной консерватории, их семьи. В советские годы, несмотря на массированную инфильтрацию нового населения, положение это в известной мере сохранялось вплоть до реконструкции Арбата в 1980-х годах, когда многие переулки и памятные здания оказались уничтоженными, а сама улица приобрела иной характер и иной ореол. Арбат перестраивается до сих пор.
Подвергся масштабной перестройке и один из самых известных исторических памятников российской старины - Государственный историко-архитектурный, художественный и ландшафтный музей-заповедник “Царицыно”. Еще недавно это место называли Московским Колизеем, отечественным Акрополем. Здесь можно было побродить в тишине по тенистым аллеям, среди подлинных остатков дворцового ансамбля екатерининской эпохи. А сегодня “Царицыно”, как считают эксперты, превратилось в один гигантский муляж. Были построены мосты, лестницы, фонтаны, которых никогда не было. В стиле псевдоготики, искажающей художественный облик ансамбля, оформлены трансформаторные подстанции, ограды, будки для милиционеров и туалеты...
“Детям, которые сегодня придут в “Царицыно”, будет очень трудно понять, где же настоящий памятник, подлинные Баженов и Козаков, - считает Алексей Клименко. - Ведь дворец, даже будучи руиной, представлял наибольшую ценность, нежели нынешнее строение. Романтический парк в английском стиле в ходе работ превратили в подобие Версаля, чем он никогда не был. Конечно, парк культуры и отдыха - вещь хорошая, но памятник природы, памятник историко-культурного и природного наследия - совсем другое дело! Под видом реставрации, то есть воссоздания с нуля оранжерейного комплекса, вырублены три с лишним тысячи абсолютно здоровых, прекрасных деревьев”.
АРХИТЕКТУРНЫЙ МАРТИРОЛОГ
Драма, разворачивающаяся сейчас на наших глазах, состоит в том, что Москва традиционно была городом теплым, уютным, комфортным для жизни. Петербург - тот был холодным, там служили, там ходили “застегнутыми на все пуговицы”. А здесь - жили! Сейчас же теплота и душевность Москвы безвозвратно уходят. Москвичи едут отдыхать, “подышать воздухом старины”, как они говорят, в Прагу, Париж, Венецию, Рим. Если говорить о России, то стремятся посетить Петербург, Псков, Суздаль или маленький, превращенный в музей под открытым небом (причем без всяких новоделов!) Мышкин. В Москве уже давно не отдыхают. Здесь ходят на работу, зарабатывают деньги. А между тем город - старинный, добрый, интеллигентный московский град - постепенно исчезает.
Всего, по подсчетам защитников столичных памятников, в период с 1990 по 2007 год около 750 московских зданий было снесено или “отреконструировано” до неузнаваемости. Порядка полусотни находятся сейчас в крайне запущенном состоянии.
РАЦИОНАЛЬНЫЙ СПОСОБ РЕШИТЬ ПРОБЛЕМУ
Журналисты “Мира новостей” встретились с депутатом Мосгордумы, председателем комиссии по перспективному развитию и градостроительству Михаилом Ивановичем Москвиным-Тархановым и попросили его прояснить наиболее проблемные моменты в ситуации с сохранением исторического наследия Москвы.
  - На мой взгляд, сегодня ни у кого - ни у чиновников, ни у общественности, ни у ученых, ни у архитекторов - нет до конца ясного, четкого понимания того, что же мы, собственно, хотим сохранять и чего нам следует добиваться. И Московская городская дума вместе с Комитетом по историческому наследию Москвы решили создать новый московский закон об охране памятников. Исторический город может быть, по меткому выражению одного искусствоведа, “антикварной лавкой”, где бережно сохраняются исторические здания, представляющие ценность именно в своей подлинности. Но отчасти при этом исторический город является и “визуальным рядом”, образом, картиной, декорацией, и сохранение фасадов “просто старых” домов и бережное новое строительство “в духе исторического времени” в нем также возможно.
А вот чем старый город никак быть не может - так это “лавкой старьевщика”, где под видом исторической подлинности сохраняется разный хлам. Только в пределах Садового кольца, по мнению компетентных специалистов, кроме двух тысяч домов-памятников и шести тысяч домов, которые могут, зачастую “с натяжкой”, представлять некую художественную или архитектурную ценность, имеются две тысячи вообще ничего не значащих ветшающих строений, которые придется со временем все снести.
Необходимо, таким образом, правильно совместить дух перемен, тенденции развития территорий Москвы с консервацией и реставрацией городской исторической среды и отдельных культурных объектов.
То есть при реконструкции дома, вызванной необходимостью сохранения визуального облика столицы - если, конечно, речь не идет о поставленном под охрану памятнике, - мы должны сохранять подлинность облика здания, но не внутренние конструкции или материал здания. И те дома, что называются новоделами, - это, образно говоря, только лишь рамы, куда вставляются подлинные картины: памятники старины. И эти рамы можно менять - вот в чем мое принципиальное расхождение с теми из реставраторов, кто считает, что искажение вида любого старого дома в Москве - эстетическое преступление.
- А кто определяет художественно-историческую ценность объекта?
- Искусствоведческая комиссия, пользующаяся набором специально разработанных методических указаний. В противном случае будут царствовать анархия, вкусовщина, когда личный вкус отдельного специалиста может при желании выдаваться за глубокую логику, проникновение в исторический дух города. В деле сохранения нашего исторического наследия должны преобладать взвешенные рациональные критерии - иначе нам ничего не сохранить.
Алексей Клименко:
“ДЕТЯМ, КОТОРЫЕ СЕГОДНЯ ПРИДУТ В “ЦАРИЦЫНО”, БУДЕТ ТРУДНО ПОНЯТЬ, ГДЕ ЖЕ НАСТОЯЩИЙ ПАМЯТНИК”.
ЧТО ДЕЛАТЬ?
Признавая серьезность проблемы, глава Москомнаследия Валерий Шевчук возлагает большие надежды на проект нового закона об охране памятников, основные принципы должны быть согласованы к концу этого года.
В данный момент в Москве закончена инвентаризация всех памятников истории и культуры, сформирован их подробный перечень: около 6,5 тыс. памятников, из которых 2,5 тыс. - федерального значения, около 2 тыс. - регионального значения, 1,5 тыс. - так называемых выявленных объектов культурного наследия, а также около 900 заявленных, то есть тех, по которым поступили заявки от москвичей.
Оппоненты и критики политики московского градостроительства последних лет настроены не столь оптимистично. По мнению А.А. Клименко, в планах властей по спасению московской старины нет главного: альтернативных точек зрения.
И это, может быть, действительно самое важное! Ведь давно не секрет, что изменившийся эстетический облик Москвы есть результат определенных вкусовых предпочтений, которые навязываются москвичам и гостям столицы не просто из года в год, а уже, по сути, из десятилетия в десятилетие. Чиновники должны осознать, что они не полновластные хозяева, не князья. Они лишь временно исполняют обязанности по распоряжению бюджетом города, которые им доверили граждане. Поэтому любые действия власти, которые она осуществляет через городской бюджет, должны проходить через систему референдумов, опросов общественного мнения. Через систему попечительских советов, организации общественного присмотра в каждом доме, каждом дворе.
С другой стороны, государству следует как можно жестче обходиться с нарушителями Закона по охране памятников культуры - не пугать их ничтожными для их кошельков штрафами, а заводить и доводить до конца уголовные дела.
Но как этого добиться, если мы не сидим сейчас в правительстве, в Думе и не принимаем решения? Самим принимать решения. Не быть инертными, не только гневными криками отстаивать каждый дом, но и предлагать собственные контрпроекты. И в этом смысле, вероятно, очень может быть полезным создание альтернативного экспертного совета по спасению исторического наследия Москвы.
А иначе будет банально поздно. Может так случиться, что старая Москва попросту к тому времени исчезнет! И останутся в столице лишь многофункциональные коробки-манекены и здания-сейфы, в которых будут жить и рождаться такие же многофункциональные люди, которые с функциональным умилением будут любоваться ремейками пушкинских и екатерининских домов.
Юрий Соловьев
Фото Татьяны Павловой
<<< Назад |
