26 сентября в Москве давал сольный концерт народный артист России Давид Михайлович Лернер. Событие незаурядное вдвойне: во-первых, Давид Лернер - легендарный музыкант и выдающийся концертмейстер, в течение многих лет аккомпанировавший таким мировым знаменитостям, как Мария Максакова, Сергей Лемешев, Иван Козловский и Поль Робсон. А во-вторых, как раз накануне, 20 сентября, ему исполнилось... 99 лет.
Родился Давид Лернер в 1909 году в Жмеринке, в семье фотографа. Музыкой начал заниматься с шестилетнего возраста. В 14 поступил в Киевскую консерваторию. После призыва в армию был направлен в московский симфонический оркестр ЦДКА, которым дирижировал Василий Васильевич Целиковский - отец знаменитой впоследствии актрисы Людмилы Целиковской. А когда отслужил, стал артистом московской филармонии.
НА КАМЧАТКУ СО СВОИМ РОЯЛЕМ
“И тут меня уговорили поехать на Камчатку - работать в местном радиокомитете, - вспоминает Давид Михайлович. - Я воскликнул: “Да это же у черта на куличках!” Объяснили: мол, всего на несколько месяцев, сулили большие деньги, обещали невиданную природную экзотику. На вокзале меня провожали замечательный певец Соломон Хромченко с супругой, председатель камчатского радиокомитета с девятнадцатилетней дочкой. И вот эта девочка сказала мне на прощание: “Поверьте, это ваша судьба!” Так оно и получилось. Через восемь месяцев она стала моей женой... По дороге “к черту на кулички” я совершил, пожалуй, самый фантастический поступок в своей жизни”.
Молодому талантливому пианисту дирекция московского радиокомитета поручила купить рояль, чтобы с его помощью начать музыкальное образование трудящихся Камчатки. По тем временам “отправить на Камчатку” значило примерно то же самое, что сегодня - “отправить на Луну”. Два месяца Лернер вез с собой специально купленный в московской комиссионке рояль марки “Ибах”. Но уже в том же 1936 году он зазвучал по радио на всю область. Это был первый рояль на Камчатской земле.
АРЕСТ
“А еще через год, - вспоминает Давид Лернер, - почти всю мою семью развезли в черных воронках. Я работал простым пианистом. А в моем обвинении написано: “...измена Родине, участие в контрреволюционной организации, террор, диверсии”. Арестовали тестя, тещу (она была певицей Новосибирской оперы). Не тронули только мою жену, тоже певицу, - Наташу Ложникову. Ей было всего 19 лет, и она была комсомолкой. Помню, когда баржа со “шпионами” отчалила от берега, я только услышал из прощальной сутолоки на петропавловском пирсе пронзительный Наташин крик: “Давид, береги пальцы!!!”
В 39-м закончилась борьба с “ежовщиной”, и в период легкой “оттепели” музыканта неожиданно... освободили и, что самое невероятное, извинились (!) и даже дали путевку в Кисловодск. Уже на воле он узнал, что тестя расстреляли... “Когда я вышел, честно говоря, понятия не имел, кому после всего этого буду нужен. А к роялю поначалу просто боялся подходить - вдруг мы с ним не поняли бы друг друга? Только война вернула меня к реальности”.
ВОЙНА
В самом начале войны Давид Лернер организовал в Петропавловске ансамбль “Били, бьем и будем бить”, который давал концерты для воинов Советской армии. Интересный нюанс: он первым сочинил на слова Лебедева-Кумача героическую песню “Вставай, страна огромная!”. Лернер вспоминает об этом так: “Был грех. Когда началась война, а застала она меня на Камчатке, я сразу написал музыку к этим стихам. Еще до Александрова. Но даже не просите, не сыграю, даже не осталось нот...”
В 1942 году Давида Михайловича мобилизовали, год он проучился в военно-пехотном училище - его готовили к отправке на фронт. Но, видимо, военные начальники сообразили, что музыкой он сделает для Отечества больше, чем с винтовкой наперевес, и командировали мичманом в Ансамбль песни и пляски Тихоокеанского флота. Остаток войны музыкант провел в бесконечных концертах по всему Дальнему Востоку. Где не оказывалось рояля, пианист играл на баяне... Кстати, под началом мичмана Лернера отчаянно драил палубу краснофлотец Борис Брунов. Много лет спустя знаменитый эстрадный конферансье, с которым Давиду Михайловичу потом часто приходилось встречаться на концертах, не забывал подколоть коллегу по поводу командного голоса и дедовщины...
РОЯЛЬ - НАШ СТАНОК
Возвратившись после войны в Москву, Лернер быстро обрел славу тонкого и вдохновенного концертмейстера. Выступал с такими звездами Большого театра, как Шумская, Лисициан, Иванов, Михайлов, Норцов, Алтухова, Левко, Масленникова. Позже познакомился с Марией Максаковой.
По словам Давида Михайловича, с Марией Петровной его свел случай. В 1953 году у нее, уже признанной солистки Большого театра, не было подходящего аккомпаниатора, и ей предложили Лернера. После первого концерта певица написала ему на программке: “Наш экзамен прошел на отлично. Спасибо”. Только за 1954 год они сделали сто концертов и не расставались потом целых двадцать лет.
“Как-то Лемешев позвонил Максаковой и спросил: “Марья Петровна, вы не возражаете, если Давид Михайлович будет работать и со мной?” - вспоминает Давид Михайлович. - Так в 1958-м я начал работать с Сергеем Яковлевичем Лемешевым и до конца его жизни в 1977 году был личным аккомпаниатором. Причем многие годы работал с обеими звездами параллельно. Мы не гнались за количеством концертов. Например, Лемешев пел раз в три дня. Но Максакова могла петь каждый день... Вообще с ними было очень легко, это были обыкновенные советские люди, без всяких, прости господи, звездных болезней. С Марией Петровной, кстати, мы дружили семьями. Помню, когда в 69-м в ЦДРИ я отмечал свое шестидесятилетие, она должна была сказать вступительное слово. Но в этот день у нее прихватило сердечко, она позвонила: мол, приехать не могу, если хотите, приезжайте с магнитофоном, запишите мою речь. Я приехал. Мария Петровна лежала в постели. Больная, она нашла такие слова, что они актуальны до сих пор, и я на своих концертах до сих пор иногда включаю ее вступительное слово почти сорокалетней давности.
Наизусть помню ее слова: “Я счастлива, что работала с вами в течение 20 лет, я никогда не встречала человека с подобной работоспособностью”. В конце она добавила, что рояль - это наш “станок”, на котором мы отрабатываем и даем свой творческий отчет перед нашими зрителями”.
По воспоминаниям Лернера, Максакова была интеллигентнейшая женщина, очень строгих правил. “А Лемешев? О! Вы не представляете, сколько женщин теряли от него голову! Они колесили за нами по всей стране от маленькой Пениги до Бухты Провидения - лишь бы увидеть своего кумира. Где бы он ни гастролировал, цветы присылали аж из Москвы. Но даже в окружении огромного числа поклонниц Лемешев старался держать себя в рамках. Выпить любил, но всегда знал меру. Женат был 8 раз, и, кстати, последняя жена, Вера Николаевна Кудрявцева, здравствует до сих пор... Прежние молоденькие девчушки давно вышли в пенсионерки, но до сих пор ухаживают за его могилой на Новодевичьем кладбище. Цветы, свечи там всегда. Чего, к сожалению, нельзя сказать о могиле Ивана Семеновича Козловского. Она забыта, долго была без памятника, бурьяном заросла, и это больно...”
О знакомстве с Полем Робсоном пианист рассказывает так: “Меня ему рекомендовали в качестве аккомпаниатора, когда он первый раз посетил Москву. А когда приехал во второй, сразу попросил: “Только Лернера!” Он, кстати, немного говорил по-русски, останавливался только в гостинице “Советская” (бывший “Яр”). Ему снимали шикарный номер - 200 рублей в сутки. В его репертуаре были в основном советские и негритянские песни, обязательно “Широка страна моя родная!” - это была его “коронка”. Мои коллеги в шутку называли Робсона “Павлом Васильевичем”...
“С КЛАССИКОЙ У НАС КАТАСТРОФА”
На вопрос о “нынешних великих” Давид Михайлович с горечью констатирует: “Сегодня выделить кого-либо практически невозможно. Они поют в микрофон, а это уже, извините, чистой воды эстрада. Возможно, я очень строго сужу, но мне есть с кем сравнивать. Шаляпин (я храню все его одиннадцать пластинок!), Лемешев, Козловский... Это голоса мирового уровня. Среди женщин - Максакова, Обухова, Давыдова, Катульская... Какие залы мы собирали! Помню: приезжаем с Марией Петровной в Норильск и даем девять сольных концертов подряд при полных аншлагах! Разве сейчас это возможно? С классикой у нас вообще катастрофа. Единственное место, где можно отвести душу, - это Большой зал консерватории. Сейчас все захватила эстрада, низкий уровень, серятина. Аккомпанировать некому - великие ушли из жизни. Вот я и ушел... в солисты”.
В домашнем кабинете музыканта висит старенькая карта Советского Союза. На ней - свыше 500 кружочков, которыми отмечены города и поселки, где он выступал. Но, несмотря на свой возраст, продолжает активную творческую деятельность. Его график - по пятьдесят концертов в год - выдержит не всякий молодой музыкант.
“Нынешние мои выступления, с одной стороны, в основном благотворительные, а с другой - я просто обязан поддерживать форму”, - с улыбкой говорит Давид Михайлович. Кстати, на вопрос, в чем секрет его долголетия, пианист отвечает: “Знаете, я сам удивляюсь. Мы прожили с первой супругой Натальей Филипповной 59 лет душа в душу до самой ее смерти. Сейчас вот уже десять лет рядом со мной мой близкий друг и соратник Галина Павловна. Я никогда не курил, могу с рюмкой водки просидеть целый вечер. Вероятно, секрет - в музыке и любви бесконечной...”
Обожаю Давида Михайловича! За неугасший талант, за оптимизм, доброжелательность ко всем и вся! Он прожил 100 (сто !) лет, наполненных высоким искусством, и он всегда притягивал к себе таких же талантливых и преданных служителей искусства! Много раз с наслаждением слушала игру Д.М., например в Музее Шаляпина (там в гостиной стоит подлинный рояль Рахманинова) и на музыкальных вечерах в библиотеке им.Короленко на Фестивальной улице. Ругаю себя за то, что в свои "всего лишь" слегка за 70 я "сошла с дистанции" и никуда не выбираюсь в мир... Хотя бы для того, чтобы послушать музыку не в одиночестве, а в уютном светлом зале и в окружении близких мне по духу людей. Спасибо, что почтили такого достойного человека и замечательного музыканта - Давида Михайловича Лернера - и не забыли поздравить его с редчайшей прижизненной (!) датой - 100-летием. Именно такие люди - воплощение подлинной культуры, а не дикие "фабриканты" под прозванием "звёзды", а по сути - расхристанные особи обоего пола, мечущиеся в конвульсиях по сцене. Как жаль, что смена старым деятелям культуры такая скудная! Давид Михайлович, живите долго, вы так нужны!
