Держи мозги!
В последние годы словосочетание “мозги на экспорт” как-то незаметно начало исчезать из нашего лексикона. Тема “утечки мозгов” многим не давала покоя в начале 90-х и следующие лет десять, а нынче, говорят, совсем неактуальна. Вроде бы теперь ученых “и здесь неплохо кормят”, и им нет смысла бежать из родного государства в поисках лучшей доли. Корреспондент “Мира новостей” попытался выяснить: так ли это на самом деле? Стоит ли России сегодня беспокоиться о том, что мозги вслед за капиталом опять начнут активно убегать из страны?
КАДРЫ РЕШАЮТ ВСЕ
Сразу скажем: никто не может сегодня точно сказать, сколько ученых в разные годы выехало из России, сколько вернулось и сколько покидает родину сегодня. Ряд институтов пытались прежде и пытаются сейчас вести такую статистику, однако их данные заметно разнятся. Одни полагают, что за все время бурной эмиграции из страны выехали 400 тысяч ученых. Другие говорят о цифрах в пределах 70-100 тысяч человек. Однозначно опровергнуть или подтвердить ни те, ни другие данные невозможно, но многие все же склонны больше доверять меньшему числу. Среди них - министр науки и технической политики 1991-1996 гг., а ныне президент Ассоциации “Российский дом международного научно-технического сотрудничества” Борис Салтыков:
- О каких 400 тысячах уехавших ученых может идти речь, если после распада СССР в России насчитывалось всего 380-400 тысяч? Зная некоторые цифры, полагаю, что речь все же идет в общей сложности о 30-40 тысячах научных работников, с начала 90-х до начала 2000-х годов уехавших из страны на постоянное место жительства за рубеж. Имейте в виду, что, дай бог, только половина из них продолжает публиковаться в рейтинговых журналах, то есть заниматься реальной научной работой. Остальная половина, скажем так, переквалифицировалась из ученых в других специалистов и уже не имеет никакого отношения к чистой науке. Плюс еще 30-40 тысяч ученых и аспирантов - это так называемые челноки - несколько месяцев они работают в зарубежных институтах и одновременно продолжают работать в российских. Конечно, какая-то часть из них может остаться за рубежом. Тех, кто создал себе настоящее имя в мировой науке, думаю, наберется несколько сотен. В кризисные годы российская наука теряла кадры не только из-за эмиграции мозгов, но и благодаря их “внутренней миграции”. Особенно активно забирал кадры бизнес, многие сегменты которого пошли вверх именно потому, что туда притекли научные кадры, уставшие от безденежья, но имеющие светлые головы на плечах.
По мнению Бориса Георгиевича, причин для массового отъезда ученых в начале 90-х было три: экономическая (нищей и голодной стране в наследство от СССР досталась огромная наука, мозги которой нечем было кормить), этническая (на историческую родину потянулись евреи, которых в науке всегда было достаточно) и политическая (у людей отсутствовала уверенность в завтрашнем дне, в том, что в стране когда-нибудь наступит стабильность с вытекающими отсюда безопасностью и различными свободами). Ученые, как и все, хотели не просто выжить, а нормально жить. И раз Запад предоставлял им хоть какую-то надежду на “светлое будущее”, они воспользовались возможностью лично проверить это. Правильно они поступили или нет, патриотично или не очень, не нам решать, но факт остается фактом: “утечка мозгов” превратилась в бурный поток. И ослабевать он начал, только когда в России наступила определенная экономическая и политическая стабилизация.
ВЕРНИСЬ, Я ВСЕ ПРОЩУ!
Кто старое помянет, тому глаз вон. Россия изменилась. Нефтяные деньги пополнили ее закрома, и тут конечно же пришло время вспомнить и о науке. Последние лет шесть людям, занятым в научной сфере, подняли зарплаты. На развитие науки из бюджета стали поступать куда большие средства, чем прежде. А года два назад даже заговорили о возвращении в вузы и в институты ученых, покинувших родные просторы и теперь делающих имя западным государствам.
“В соответствии с поручением президента России Минобрнауки внесло в Минэкономразвития и Минфин концепцию “Научные и научно-педагогические кадры”, - говорил не так давно теперь уже замминистра Минобрнауки России Александр Хлунов. - В ней предусмотрены меры по возвращению ученых, чтобы львиную часть времени они работали в наших лабораториях, создавали отечественные научные школы и формировали творческую среду, без которой немыслима настоящая наука. Будут объявлены конкурсы, по которым можно выиграть неплохие даже по международным меркам деньги. Эксперты назовут победителей, и тогда с институтами, куда придут эти ученые, будут заключены контракты на несколько лет”.
Прозвучало заманчиво. И вот уже под эгидой президиума РАН появилась программа “Новые группы”, которая позволила приглашать из-за рубежа наших перспективных ученых. Одним из первых на приглашение откликнулся Константин Северинов, известный своими фундаментальными исследованиями в области молекулярно-клеточной биологии. Он живет и работает в США более 15 лет и уже стал там пожизненным профессором. В Америке у него своя лаборатория, но он решил вернуться, чтобы доказать: биологическую науку на мировом уровне можно делать и в России. Грант РАН выиграли еще двое наших ученых, теперь работающих в Германии, - Ирена Артамонова и Максим Молодцов. Как и их коллега из США, в январе этого года они приехали в Москву и начали работать в области молекулярно-клеточной биологии (МКБ). Биологи решили на время покинуть Германию, чтобы посмотреть, можно ли работать в России, и если да - вернуться сюда насовсем. С тех пор как у лабораторий МКБ, в которых работают наши бывшие соотечественники, начались перебои с деньгами, они уже не так часто задумываются о смене постоянного места жительства.
Например, грант Северинова рассчитан на 5 лет, в течение которых ученый должен ежегодно получать 4,5 миллиона рублей. Первые полгода работы в российской лаборатории дали понять: за те 15 лет, что Константин провел за границей, в России в общем-то мало что изменилось - к обещанному сроку денег ученый не увидел. Зато регулярно слышал уверения о том, что деньги вот-вот поступят. Что же произошло? Да все как всегда - Минфин не расписал бюджет, РАН из-за этого во-время его не утвердила, а тут, как назло, у президиума РАН возникли другие важные дела: принять устав, создать новое отделение по нанотехнологиям, провести выборы в академию, перевыборы президента РАН... Тут, знаете ли, не до наук. Как сказал один умный человек: “В нашей стране никто никогда не противодействовал реформам. Они просто почему-то не случались. Пока все чего-то ждут, “ребеночек” умирает сам”.
Пусть наши умы лучше поднимают Силиконовую долину, чем подрабатывают частным извозом.
- Меня убеждают, что есть разные приемы выживания в такой ситуации. Я их выучил. Но почему я должен долгие месяцы, вместо того чтобы заниматься наукой, работать завхозом, бухгалтером, экспедитором и возить в Россию из своей американской лаборатории реактивы и приборы? Да, деньги в науку пошли, но те, кто ими распоряжается, делают это удивительно бездарно. Руководители страны требуют, чтобы Россия вышла в мире на передовые позиции, но при таком отношении к ученым это просто смешно.
Американский профессор с русскими корнями уже подзабыл родные реалии. Он пытается их понять. Но, видимо, даже мозг ученого это сделать не в состоянии:
- На любую покупку, которая дороже 60 тысяч рублей - сумма смехотворная, - надо объявить тендер, а заявку подать за несколько месяцев. Не знаю, в какой еще стране есть такая мелочная бюрократия! Тот, кто это придумал, не понимает, как делается наука. Вам среди ночи может прийти идея, она вас жжет, вы хотите это срочно сделать, для чего нужны приборы и препараты. В США все приходит на следующий день, максимум через неделю. А здесь требуется год. Поездка на конференцию, покупка на собственный грант компьютера и даже мебели превращаются в целую проблему.
Несмотря на все финансовые пертурбации, сотрудники севериновской лаборатории уже опубликовали под десяток статей в престижных научных журналах. Ученые продолжают верить, что возникшие проблемы - временные. Однако вынуждены констатировать: “Если каждый год ученых будет так “трясти”, то отношение наших коллег к российским академическим программам будет соответствующее”.
НАУКУ НАДО НЕ ВОСКРЕШАТЬ, А ВОЗВРАЩАТЬ
Когда американцы поняли, что сильно отстали в космической гонке, по инициативе Джона Кеннеди они провели реформу своей науки. Ставка была сделана на грантовую систему и на ведущую роль лабораторий и их руководителей. Сегодня по пути американского эксперимента пошли некоторые бизнесмены, которым небезразлична судьба науки вообще, российской науки в частности и тех, кто ее делает.
Один из таких бизнесменов - основатель фонда некоммерческих программ “Династия” Дмитрий Зимин:
- Вымывание интеллектуальной элиты я считаю самой большой бедой, которая есть в России, и на ее фоне все остальные события со временем нам будут казаться мелкими провинциальными происшествиями. Это основная проблема, которая угрожает существованию страны. Задача поддержки молодых талантов - главная задача России. Все остальное - мелочи и чепуха. Пока государство до этого не созрело, бизнес должен заняться этим вопросом.
“Династия” уже не первый год вкладывает средства прежде всего в науку и образование: способствует созданию условий для выявления и поддержки талантливых людей - от школьников до аспирантов, пытаясь задержать в стране выращенные таланты и вернуть в страну мозги, уже покинувшие ее. Одним из тех, кто выиграл серьезный грант от фонда, стал американский молекулярный биолог, профессор биохимии Нью-Йоркского университета Евгений Нудлер. В 1992 году, еще будучи аспирантом МГУ, он уехал в США и стал там одним из творцов американского “молекулярно-биологического бума”. В течение четырех лет ежегодно на исследования проблем старения и создание средства, позволяющего продлить активную жизнь человека, он будет получать от “Династии” 250 тысяч долларов. Для любого отечественного ученого это невероятные деньги, но не бог весть какие огромные по сравнению с ежегодным бюджетом американской лаборатории Нудлера (1 млн 200 тысяч в год). Тем не менее ученый решил на собственном опыте проверить, есть ли шанс сделать что-нибудь существенное и в России. Конкуренция с западными лабораториями жесткая, и все же Нудлер рискнул и пока не жалеет о своем выборе. В отличие от ученых, работающих под крылом РАН, у него с финансированием все о`кей, хотя он прекрасно понимает непростую ситуацию, в которую попали и Константин Северинов, и другие его коллеги:
- Поступать таким образом с учеными, тем более уровня Северинова, - это наплевательство на науку вообще. В такой ситуации оказываются и российские ученые, и они, скорее всего, не молчат. Просто их никто не слушает, ведь в РАН понимают, что обратный билет, в отличие от Константина Северинова, молодым ученым покупать некуда.
Зарплата рядовых сотрудников лаборатории - около 500 долларов, ведущих - 1000. Это намного больше, чем получают отечественные ученые, но намного меньше, чем такие же специалисты - на Западе. В США кандидаты наук могут получать до 80 тысяч долларов в год, профессора - около 100-150 тысяч долларов в год.
Евгений Нудлер говорит, что достаточно наслышан о бюрократических препонах в академии, и считает, что нет смысла с ними бороться:
- У меня с самого начала были опасения по поводу программ и грантов РАН, и данный прецедент показал, что они небезосновательны. Конечно, теоретически можно допустить, что во всей этой нелепой истории много случайностей, но лучше в нее даже теоретически не попадать. Что касается меня, то в РАН меня никто не ждет. По академическим правилам я не могу стать завлабом, потому что не защитил докторской диссертации. Моей докторской степени PhD, которая позволяет возглавить лабораторию в США, в России недостаточно. А защитить докторскую здесь проблематично. Сотни статей в ведущих международных журналах не учитываются, и от меня потребуют публикации в отечественных изданиях, которые никто не читает, кроме небольшого количества российских ученых. Да и, как показала ситуация с Константином, заведующему лабораторией не дадут полноценно заниматься наукой.
Из всей истории с грантами РАН профессор биохимии сделал грустный, но вполне закономерный вывод: “Возвращаться в Россию имеет смысл только тем работающим за границей нашим ученым, кто готов к стрессам и непредсказуемости. Кто ищет своеобразный научный экстрим и хочет посмотреть, на что он способен. Среди ученых и так мало тех, кто всерьез рассматривает вопрос возвращения, а глядя на историю Северинова, они теперь еще активнее будут отгонять от себя мысль вернуться”.
ИЗ ЗДОРОВОЙ ГОЛОВЫ МОЗГИ НЕ УТЕКАЮТ
Нельзя сказать, что государство совсем уж ничего не делает для поддержания своих молодых талантов. Положительных примеров хоть и немного, но есть. Один из них - федеральная целевая программа “Жилище”, средства из которой идут в том числе и на улучшение жилищных условий молодых ученых и специалистов. Так, за последние 5 лет 13 ученых, работающих в подмосковном Троицке в ФГУ “Технологический институт сверхтвердых и новых углеродных материалов”, получили квартиры. Но это произошло скорее благодаря невероятным усилиям директора института Владимира Бланка, сумевшего доказать “весомость” своих молодых кадров, нежели повсеместная практика. Но не у каждого ученого есть такой “ангел-хранитель”, как Бланк, поэтому так называемая тихая эмиграция медленно, но верно продолжается.
На любую покупку надо объявить тендер, а заявку подать за несколько месяцев. Тот, кто придумал это, не понимает, как “делается” наука.
- Мы сейчас испытываем дефицит нормальных инженеров - они студентами уезжают из России. “Боинг” контрактует выпускников МАИ на третьем, на втором курсе. За границей уже больше половины толковых специалистов с биофака, а это одно из наиболее перспективных направлений. То же касается всех успешных выпускников, - говорит экономист и политолог Михаил Делягин. - А что им здесь делать? Зачем быть хорошим инженером, если получать он здесь будет на порядок меньше, чем на Западе, и при этом все вокруг будут воровать? Зачем ученому идти в подчинение к какому-нибудь профессору, который в общем-то ярко никак не проявил себя в науке? Это даже уже не столько подчинение, сколько рабство. Конечно, на почве этого происходит сильнейший отток умов из страны, который наносит ей ужасный ущерб. С другой стороны, если бы этого оттока не было, то нынешняя система эти умы использовать не смогла бы - они бы здесь спились, сгнили, сдохли...
Эмиграция - это следствие, а не причина. Большинство молодых ученых хотели бы остаться, но отсутствие нормальных условий для жизни и работы выталкивает их за пределы России. И если выбирать между тем, покидать ученому страну или покидать науку, то пусть уж лучше он покидает страну, но остается в науке. Пусть наши умы лучше поднимают Силиконовую долину, чем валят деревья или подрабатывают извозом.
Западная профессура даже с русскими корнями поедет сюда работать только тогда, когда ей тут создадут необходимые условия и аналогичный западному университетский менеджмент. Пока все условия, которые имеет преподаватель на Западе - персональный офис, компьютер, оргтехника, гибкий график, минимум бюрократии и максимум свободы, - здесь отсутствуют. Строя нормальную страну, нам надо не нефтяной мощью очаровываться, а способностью учиться у всего мира. Сегодня выигрывает тот, кто создает все условия для инновации и фундаментальной науки. Это, как уже было сказано, подразумевает не только достойную зарплату.
- Можно по-разному относиться к нынешней власти, но нельзя не признать, что именно с 2001 года страна все последующие годы находилась на подъеме и всем стали понятны новые правила игры, - считает Борис Салтыков. - За эти годы многие поняли, что незачем ехать на Запад, если и здесь все “устаканилось” - зарплаты растут, отовсюду слышится, что надо развивать науку... И вот теперь, когда, казалось бы, появились хоть какие-то очертания стабильности, снова началась тряска. Финансовый кризис, неясные политические последствия от войны в Южной Осетии, разговоры о сокращении НИИ... Я недавно разговаривал с несколькими учеными и услышал в их словах забытые нотки сомнений. К сожалению, некоторые из них опять начинают задумываться над тем, чтобы отъехать в более спокойные страны. Задача власти - если она действительно хочет перейти к инновационной экономике - состоит в том, чтобы создать ученым и инженерам не тепличные, а нормальные условия жизни, обеспечить им возможность профессионального роста и честной конкуренции за ресурсы.
Елена Хакимова
<<< Назад |
