Людмила Поргина: «Бог не просто так»оставил Колю жить»
Еще недавно только ленивый не метал в нее стрелы. Недоумевали театралы, сомневались друзья и коллеги, жестко предостерегали врачи. Самое распространенное мнение было: “Неуемной энергией и нагрузками Поргина добьет своего мужа - нашего любимого Петровича!” А Петрович сначала выжил, затем встал, пошел, заговорил... Разве этого мало?
3 октября Караченцов был в “Ленкоме” на открытии театрального сезона. Давали “Юнону и Авось”, в роли Казанской Божьей Матери - Людмила Поргина. Она за три с половиной года впервые позволила себе выйти на сцену. На нервах, на валокордине... Потому что в зале сидит Он. Нет, не граф Резанов, а любимый человек, которого она буквально выцарапала с того света и вернула к жизни. Да уже за одно это хочется снять перед ней шляпу!
- Людмила Андреевна, естественно, в первую очередь всех волнует сегодняшнее самочувствие Николая Петровича. Позитивные перемены есть?
- Колечка молодец! Ведет активный образ жизни, мы занимаемся с логопедами, специальной физкультурой, много гуляем, читаем. А вообще каждое утро начинаем с распевки...
Результаты заметны даже мне. Увеличилась работоспособность, он все чаще проявляет инициативу: хочу в театр или на выставку. Стал спокойнее. Неплохо ходит. А память! Он может забыть, что делал пять минут назад. А имена, тексты, роли, даты - все помнит и даже мне подсказывает, если ошибаюсь. При этом задача поставлена - выйти на сцену.
- Вы считаете, это реально?
- Мы с его сокурсницей Аллой Азариной придумали спектакль, в котором он уже сейчас может участвовать, ведутся переговоры... Более того. Режиссер Константин Бромберг - специально под Колю - написал сценарий (на 30 серий!) продолжения “Приключений Электроника”, где Караченцову предложена роль раскаявшегося гангстера Урри. На днях Бромберг прилетает из Америки, чтобы выбрать кинокомпанию, которая будет это снимать.
- Вас не смущает, что некоторые считают...
- Что его в таком состоянии нельзя выпускать на сцену? Может, они и правы. Возможно, я вам покажусь городской сумасшедшей, но моя сегодняшняя жизнь - это каждую секунду делать все возможное, чтобы поднимать Колю дальше. И один из таких шансов я вижу как раз в элементе творчества и осознании своей востребованности. Я же не передозировываю нагрузки. А когда вижу, как он самозабвенно читает стихи или распевается, у меня самой вырастают крылья. Недавно к нам на дачу приезжали телевизионщики - снимали передачу, посвященную юбилею Марка Анатольевича Захарова. Вы себе не представляете, как он преображается, когда работает камера. Актер в любом состоянии все равно остается творцом.
- Если позволите, экскурс в прошлое. И вы, и Николай Петрович оканчивали школу-студию МХАТ. О каких ролях вы мечтали, будучи начинающими актерами?
- Я была ученицей Аллы Константиновны Тарасовой и Массальского, выпускалась с “Последней жертвой” Островского и, конечно, мечтала обо всей классике. А Коля играл все подряд и всем наслаждался. Когда я спрашивала, хочет ли он какую-нибудь роль конкретно, он не знал, что ответить. Он был всеядный, жадный до ролей... Тут он поет, тут скачет, пляшет, дерется. Его самый первый фильм, где он сыграл главную роль, был признан “самым плохим фильмом года”. Но он там танцует так, что просто можно сойти с ума - такая пластика.
- Насколько я помню, впервые на экране Караченцов появился в начале 70-х - в сериале “В одном микрорайоне”. А когда пришла известность?
- После “Тиля” на сцене “Ленкома”. Помню, очень известный критик Бояджиев после премьеры его расцеловал: “Теперь я могу спокойно умереть. Родился настоящий трагедийный актер!” Это был 1974 год. А кинозвездой он “проснулся” после “Старшего сына”, в 1975-м. Мы в тот момент только поженились.
- Если верить сплетням, до этого у вас была настолько бурная личная жизнь, что Марк Захаров вас чуть ли не снял с роли.
- Не “чуть ли”, а он снял меня с главной роли в спектакле “Автоград” и перевел в массовку. Сказал: “Мне кажется, вы слишком много времени уделяете своей личной жизни”. Это было в самом начале нашего романа с Колей. До сих пор себя ловлю на мысли: да, у меня были красавцы мужчины, такие красавцы, что, когда я шла с ними по улице, все оборачивались, но то, что я испытала, увидев Колю на сцене, ни с чем и ни с кем не сравнится. Я была сражена наповал!
- В книге “Авось” Николай Петрович описал романтическую историю вашего знакомства. Интересно, какова ваша версия?
- Я, вчерашняя студентка, пришла смотреть спектакль “Музыка на 11 этаже”. И вдруг на сцену выскочило нечто орущее, лохматое, с выпученными глазами, вот с такущими зубами... Но с какой-то необыкновенностью, совершенно непонятной сумасшедшей энергетикой! Меня как будто волной накрыло горячей. Покраснела, вся пошла пятнами. Помню, подняла голову, посмотрела на нашу огромную театральную люстру и подумала: “Если он не будет моим мужем, жизнь моя кончена. Повешусь на этой люстре!” Но как видите, я не повесилась, а он со мной. (Смеется.)
- Наверное, это было сказано с известной долей иронии...
- Отчасти да. Но только отчасти, потому что поняла: наконец я нашла человека, которого мне не хватало. Когда я его видела на репетициях, я просто “умирала” - прятала лицо, чтобы он не мог этого прочитать по моим глазам. И до того дня, когда мы раскрылись друг другу в наших чувствах, прошло месяцев десять... Вечность!
Мы поехали с гастролями в Ленинград, и там... Знаете, как после спектакля вся молодежь собирается у кого-нибудь в гостиничном номере, пьют шампанское, поют песни. Однажды собрались у меня. Ну и случайно он зашел. А когда все стали уходить, он тоже было поднялся. Тут я и выпалила: “Коля, а ты останься”. Это я призналась ему в чувствах! Потому что мочи терпеть больше не было. К тому же знала, что он не найдет в себе силы признаться первым. Поскольку красавица, замужем, муж возит меня на Mercedes...
- Вы были замужняя женщина?
- Причем уже второй раз... (Смеется.) Но какой там муж - все сразу померкло! Недавно спрашиваю: “Ты меня полюбил с первого взгляда?” “Да, с первого!” - “А мог представить, что у тебя будет другая жена?” - “Никогда! Я ждал только тебя”. “Вот видишь, - говорю, - ты меня ждал. А я тебя - искала!” Мы часто вспоминаем с ним первые наши встречи, как мы тайком целовались, от всех прятались. Как в кулисах он все время меня обнимал. А Инна Чурикова восклицала: “Господи, ничего не понимаю. Он идет ко мне на “сцену любви”, а сам думает о другой!”
- Как все узнали о вашем романе?
- Одна из актрис однажды ехала поздно со спектакля и увидела нас целующимися на Садовом кольце. И об этом узнали все! Стали называть Ромео и Джульеттой. Коля меня спросил: “Выйдешь за меня замуж?” “Конечно”, - сказала я. Тут же все рассказала мужу, за что он меня нещадно избил, а рука у него тяжелая была. Я собрала вещи, ушла и подала на развод. И только через два года Коля на мне женился. (Смеется.) Мы встретились в 1973 году, а поженились 1 августа 1975-го. То есть целых два года он меня мурыжил.
- Говорят, актерство - профессия очень зависимая и завистливая. Двум актерам ужиться вместе очень сложно.
- Чаще всего так. Но в нашем случае было иначе. Я, конечно, играла главные роли, но я все равно не стала бы такой звездой, как Коля. Зато я счастлива, что ему помогла в этом.
- А если бы боролись, как большинство актрис? Выгрызали роли зубами, плели интриги, шли по трупам...
- Наверное, все-таки прав был Марк Анатольевич: для меня на первом месте была личная жизнь, любовь, покой и когда я знаю, что все хорошо. И потом, кто-то же должен обустраивать быт, заниматься воспитанием сына. Коля, уезжая на съемки, знал, что я сижу дома и жду его. Поэтому я и не стала сниматься в кино.
- А звали?
- Звали. Я пробовалась у Светы Дружининой в мюзикле “Солнце, снова солнце”. Я только что пришла в театр, была хорошенькая. И пела, и вообще была вся из себя, с шикарными длинными волосами. Но там надо было голой бегать по морю, играть итальянские страсти-мордасти. Поэтому я подозреваю, что, может, и Коля приложил некоторые усилия к тому, что я там не стала сниматься. А может, помог господь Бог.
- Как проводили время?
- Мы же тогда вообще ночами не спали. Спектакли, репетиции, гастроли... Почти после каждого спектакля собирали друзей у себя дома - гуляли, танцевали, пели песни. Утром глаза протерли - под холодный душ, и опять все по новой. Заводила Коля был жуткий, его энергии хватило бы человек на сто. Мы весело жили. Сначала у моих родителей, потом в коммуналке. У меня зарплата 75 рублей, а у него - 85. Временами по уши в долгах, иногда из еды был только хлеб один. Только после фильма “Белые росы”, ставшего чемпионом по прокату, Коля получил огромную по тем временам премию. И на эти деньги мы сделали первую в нашей семейной жизни самостоятельную большую покупку - купили спальню. Кстати, когда мы с Колей переезжали на эту квартиру, мы не смогли выбросить кровать, на которой провели столько счастливых лет, на которой мы родили нашего сына. Теперь стоит на даче - как музейный экспонат...
- В свое время в театральных кругах обсуждались две темы: невиданная работоспособность Караченцова и его любвеобильность...
- Конечно, Коля всегда был трудоголик, но при этом он и гуляка был страшный! У него была уйма романов. Одна актриса мне недавно призналась: так была влюблена в него, что после спектакля шла за нами пешком, наблюдала, как мы обнимаемся, целуемся... Я уж не говорю о поклонницах Караченцова - это вообще отдельная тема.
- Так сильно доставали?
- О! У него были почитательницы, которые кидались в меня камнями, гвоздями, изводили меня звонками. Мы тогда жили на 16-м этаже, а они - на чердаке. По ночам пели песни из “Юноны”, писали стихи и признания в любви на стенах огромными буквами. На улице его поджидали толпами. А писем сколько писали! “Коля, будь со мной!”, “Мне без тебя не жить...” Помню, одна девочка стала носить в театр котлетки и всем рассказывать, что это она законная жена Караченцова. Когда я ее увидела, решила, что это, видимо, я сошла с ума... Потом звонили ее родители. Выяснилось, что у нее психика сдвинулась на этой почве.
Каждую неделю мы получали письма с фотографиями, которые начинались словами: “Здравствуй, папа! Я - твой сынок. Ты же видишь, как я на тебя похож. И даже отчество у меня твое...” Все это началось с “Тиля” и все тридцать лет продолжалось без “антракта”.
- Как он на это реагировал?
- Считал, что это особенность профессии. Поклонниц тоже можно понять. Они же во многом несчастные люди - вынуждены жить с пьяницами или подонками. И вдруг она видит на экране настоящего мужчину, естественно, все чувства переносятся на него.
- Наверное, Караченцов - тот редкий случай, когда экранный образ не далек от реальности?
- Да, Коля в этом отношении просто уникальнейший актер. Ведь он сыграл более ста ролей в кино, несколько десятков - на сцене. Я думаю, одно из главных его магнетических качеств - его сильное мужское начало. Я давно заметила, что многие женщины (и я сама испытывала подобные ощущения, наблюдая за ним из зала) смотрели на его графа Резанова и что-то таинственное с ними происходило. Все они как-то странно улыбались.
- В тот период о чем вы мечтали? Нарожать детей, покорить мир...
- Коля никогда не был амбициозным. Он просто наслаждался жизнью, работой, друзьями. Хотя слава у него была невероятная. В день премьеры спектакля “Юнона и Авось” театр был оцеплен конной милицией, но тем не менее сломали двери в театре, вынесли все Колины фотографии, он долго не мог выйти на улицу, потому что стояла толпа и орала... Потом Нью-Йорк и Париж лежали у его ног. Помню, Пьер Карден стоял перед ним на коленях, после каждого спектакля целовал ему руку.
- ?!
- Поймав мой недоуменный взгляд, Пьер объяснил: “Люда, вы ни о чем таком не подумайте. Я преклоняюсь перед талантом...” Публика неистовствовала. А у Коли при всем при этом было одно желание: побыстрее прийти в номер, сесть со мной рядышком и болтать. У него совершенно никакой звездной болезни не было.
- Это правда, что, когда Николай Петрович стал папой, он рыдал от счастья?
- Целая история... Накануне Збруеву, Янковскому и Караченцову дали звание заслуженных, и мы должны были ехать отмечать это событие в ресторан ВТО. Но тут у меня начались схватки. Короче, рожала я двое суток. Коля так измучился, что написал записку: “Никого мне не надо! Возвращайся сама. Я тебя безумно люблю!” Когда родился наш Андрюха, я упросила медсестру позвонить мужу, чтобы он там не сошел с ума. Она приходит и говорит: “У вас что, муж - больной?” - “Почему больной?” - “Я ему говорю: у вас сын родился!”, а он: “Да? А какие у него зубки?” И повесил трубку...” Коля даже не знал, что дети рождаются без зубов... Он мне потом признался, что от волнения ходил по квартире и рыдал. А потом, чтобы отвлечься, отдраил всю квартиру. Когда он привез нас домой, у меня температура подскочила под 40, я месяц лежала пластом. И все это время Коля сцеживал у меня молоко, кормил Андрюшку из бутылочки, пеленал. Поэтому первое слово, которое сказал наш сын, было “папа”, а не “мама”. (Смеется.)
- Правда, что милейший и добрейший, с несравненной мальчишеской улыбкой Николай Петрович из-за вас мог полезть в драку, набить морду любому?
- Бил, и не раз! Мы еще не были женаты, ехали по Тверскому бульвару и так увлеклись выяснением отношений, что забыли взять билеты, проехали свою остановку. Водитель остановился, потребовал билеты. Я ему объясняю: “Простите, мы тут ссоримся, нам пока не до того. Заплатим...” “А ну гони деньги, - кричит. - А ты молчи... проститутка!” За это был бит в ту же секунду. В другой раз мы шли по Ленинграду, и какой-то мужчина меня просто задел. Я не успела оглянуться, как Коля уже его догнал и, сверкая глазами, взял за шкирку: “Извинись, извинись перед ней”. На подобное он реагировал мгновенно. Однажды Марк Захаров меня обидел на сцене. Бегу вся в слезах и на лестнице сталкиваюсь с Колей. “Кто это сделал? Марк Анатольевич?” Он кинулся было его наказывать. Я повисла на нем, еле успокоила...
- А как он мог наказать?
- Запросто мог сказать что-то нелицеприятное. Если касалось меня, он взрывался моментально.
- Так он, оказывается, “вулкан” по жизни?
- Нет, что вы! Коля очень благородный, ранимый и добрый. В свой день рождения я просыпалась вся в розах, и во всех комнатах были разложены подарки. А летом он мне дарил мои любимые пионы либо полевые васильки и ромашки, которые я тоже люблю безумно. Бывало, приду домой, а он все вазы цветами заставит.
Еще любил нас разыгрывать - он шутил бесконечно. Скажет, что гонорар не заплатили, а сам спрячет его так, что долго найти не может. А однажды он меня очень здорово разыграл. Англичане сняли телевизионную версию “Юноны и Авось” (кстати, единственную, которую до сих пор крутят по ТВ). Потом они с Захаровым уехали в Лондон на монтаж. Приезжает: “Девонька, сейчас в Европе в моде полупиджачки меховые. Но денег не хватило, поэтому я купил тебе пиджак из... кролика. Но он очень симпатичный!” Разворачивает... И я вижу, что это белоснежный песец. Кра-а-асивый невероятно! Тогда в Москве этого вообще не было. Я даже заплакала...
- Насколько он был советский человек в то время?
- Он всегда обожал и обожает Россию.
- Караченцова часто называют “синтетическим” актером, подразумевая его широкий диапазон. Что он сам любил делать больше всего?
- Он, как и все старики во МХАТе, считал, что актер должен уметь все. Начиная от трагедии и заканчивая фарсом или водевилем. Петь, танцевать, исполнять без дублеров трюки, скакать, фехтовать, дурака валять. И он все это умел. Но больше всего ему нравится петь. Он всегда и везде пел - в душе, за рулем... Без песни вообще жить не мог.
- В одном из интервью вы сказали, что, с тех пор как вы вышли замуж за Караченцова, ваша любимая роль - “жена звезды”. Что это за роль такая?
- Очень непростая, честно могу сказать... Конечно, это счастье, если ты живешь с таким талантливым человеком. Но это и большой труд. Во-первых, я должна соответствовать своему статусу. Я должна не быть дурой, должна быть образованной, у меня должен быть хорошо подвешен язык, я должна быть в курсе и в гуще театральных событий. Должна ходить в бассейн, на тренажеры, в Институт красоты, делать массажи морды лица - я должна хорошо выглядеть, понимаете? Потому что, когда он идет, люди всегда смотрят: а кто с ним рядом? Кроме того, на мне атмосфера уюта, тепла и покоя. Соблюдение всех семейных традиций и чтобы дом - крепость... Это очень непросто. И Коля очень гордится тем, что я знающий, много читающий, любопытный, энергичный человек, что я неленива и готова пожертвовать многим для наших друзей.
- Вы более 30 лет вместе. Правильно я понял: ваш секрет в том, чтобы любить и пахать?
- Конечно! А я считаю, что любовь всегда требует самой большой работы. Как рождение и воспитание ребенка.
- Глупый вопрос, но тем не менее. Не жалеете, что пожертвовали своей актерской карьерой во имя семьи? Что толпы ваших поклонников не осаждают вашу квартиру, не ходят по пятам, чтобы поцеловать след вашей ноги...
- (Смеется.) Конечно, я безумно люблю свою профессию, мне бы хотелось многое сыграть. Если сама Тарасова сказала, что я одаренный человек, значит, я буду ей верить, правильно? И Коле я верю, что я очень хорошая актриса. Ну не дал Господь Бог первых ролей, я не стала Инной Чуриковой. Но Инна Михайловна - единственная, неповторимая. А я свое место в театре занимаю и счастлива. Но при этом у меня есть то, чего нет ни у кого. У меня есть любимый, самый дорогой человек в моей жизни, сделавший для меня эту жизнь одним днем, одним солнцем горящим, понимаете? Это такое счастье, которое не променяешь... Меня Коля столькому научил, столько мне отдал и открыл, так носил меня на руках, так баловал. Я засыпала улыбаясь и просыпалась улыбаясь.
- Оттуда силы?
- Оттуда. И от друзей, добрых людей, которые поддерживают в трудную минуту.
- Сейчас друзей стало больше, чем было до аварии?
- Они всегда были рядом, просто со многими мы не так тесно общались. А случилась беда, они все пришли на помощь. Кто помог деньгами, кто своими руками, кто заботой. Вся любовь, которую Коля отдавал людям, вернулась к нему бумерангом... Когда это все случилось, мне звонили из
Иерусалима, из Канады, Америки, Голландии, Японии... Звонили из Индии - предлагали за свой счет отвезти его лечиться на Тибет, дать сопровождающего врача, гида. Мы уж стали было вещи собирать... Но лечащий врач Крылов отговорил: “Это же столько-то метров над уровнем моря! Кто знает, как отреагирует его мозг?! Никаких перемен!”
Хотя нам уже разрешили летать самолетом и ездить в теплые страны - уже прогресс. Так что мы с ним мечтаем скоро поехать к теплому морю. Вот видите, какие мы планы планируем? А все потому, что хочется жить и многого достигнуть. Одна ясновидящая однозначно сказала: он выйдет на сцену. И добавила: “Я непьющая. Но если выйдет, с вас ящик шампанского”. И показала свою громадную коллекцию коньяков, подаренных благодарными пациентами за ее сбывшиеся предвидения.
- Вы верите?
- Верю! Потому что если бы вы видели, с чего мы начали этот путь три с половиной года назад... У Коли были травмы, не совместимые с жизнью. Ничего не работало - только сердце. Потом долгие мучительные дни комы. Я ему читала псалтырь, пела, сообщала о том, какие у меня новый цвет волос, новая кофточка, туфли, сапоги, которые я купила для него - любимого и дорогого... А передо мной лежал практически труп. Какое было счастье, когда у него пошевелился один пальчик! Когда он открыл один глаз, затем второй! Был вес - минус 27 килограммов. Кожа и кости. Не ходил, да и сидеть-то не мог. Не глотал, ел через шунт, передвигался только на каталке. А потом... Только сделал шаг, второй - остановить его было невозможно. Он ходил, ходил, ходил... Три месяца сказать ничего не мог.
- Какие были его первые слова?
- Медсестра его спросила: “Вы хотите спать?” Он сказал: “Да”. И она “упала” бедная. Так что я верю. И вообще считаю, что Бог его не просто так оставил среди живущих. А ради чего-то еще.
Андрей Колобаев
<<< Назад |
