Похищение
В 90-е годы в некоторых газетах появилась информация о жестоком генерале, который выкрал в Мексике человека, оставив безутешную жену с тремя детьми. Мне посчастливилось познакомиться с этим генералом. Леонид Александрович Гульев служил в ГРУ (Главное разведывательное управление), находился в США на нелегальном положении. Службу закончил в звании генерал-лейтенанта. Так что же совершил “жестокий и неумолимый” Гульев?
СПЕЦ ПО КИНОРЕКЛАМЕ
Итак, 1958 год. В то время жизненный багаж Олега Скорого составляли филологический факультет Киевского университета, где он овладел французским и испанским языками, работа газетным фотокорреспондентом и курсы спецподготовки. Незадолго до того, как будущему нелегалу отправиться в многолетнюю командировку в Мексику, его пригласили в один высокий кабинет.
Хозяин кабинета протянул ему газету “Правда” со снимком юной женщины. Это была Анхелика Торраго из Мексики, участница Международного московского фестиваля.
- Нравится?
Олег пожал плечами:
- Симпатичная.
- Вы должны с ней познакомиться и влюбить в себя. Ее отец - начальник отдела виз и регистраций в МИДе страны.
- Слушаюсь.
Наверное, сомнения в успехе этого странного предприятия у отдавшего такой необычный приказ не было. Олег Скорый был по-спортивному строен и высок, светловолос, с мужественными чертами лица...
Через несколько месяцев в Мексике появился человек по имени Морис Бронилье, по паспорту - швейцарец. Он успешно трудился на ниве кинорекламы. Профессия заставляла его часто колесить по стране, знакомиться и встречаться со многими людьми. Бизнесмен на ниве кино слыл человеком обеспеченным, весьма образованным, со вкусом одевался, а главное, был холост. Очень даже завидный жених!
Через какое-то время его стали замечать в обществе девушки на выданье Анхелики Торраго. Ухаживание завершилось венчанием в кафедральном соборе. Невеста не знала, что у ее возлюбленного есть еще одно испанское имя - Санчес. Под таким псевдонимом мексиканский резидент значился в картотеке ГРУ.
Шли годы. Санчес весьма успешно справлялся со своей неафишируемой работой и был на хорошем счету как резидент нелегальной разведки. Анхелика родила дочку. Будучи женщиной умной и прозорливой, она стала кое о чем догадываться и задавать конкретные вопросы.
Он доложил об этом в центр.
- Заводите настоящую семью, - ответили ему. - Можете открыться жене.
Морис рассказал ей, кто он на самом деле.
- Я чувствовала, - сказала она. - Мешать не буду. Работать на вашу разведку тоже не буду.
У них уже родились три дочери. Она беспокоилась за его судьбу, переживала за дочерей. Советовала мужу бросить свое опасное занятие и посвятить себя только семье. Он же этого сделать не мог и не хотел. Это длилось годы. В конце концов Анхелика ушла от него.
Человеку отпущен определенный запас прочности. Психические силы тоже имеют предел. В условиях постоянного напряжения они расходуются быстрее. Бывает, что разведчик проваливается из-за психической усталости.
С Олегом Скорым после ухода жены произошло то, чего никто в центре не ожидал. Раздвоенность и терзания подвигли его обратиться к Всевышнему. Но не в церковь или в костел, а в храм дианетики Рона Хоббарда.
Санчес не стал таиться от центра, послал сообщение: “Живу в Мексике 21 год. Мои дочери вступают в зрелый возраст, и я хочу, чтобы их будущее было без скорби. Жена решила развестись, оторвать меня от детей...” Разведчик просил отпустить его с миром, чтобы он мог остаться в Мексике и заниматься дианетикой.
Это послание было неприятным сюрпризом для руководства ГРУ. Исповедующие дианетику называют себя “братьями и сестрами” и не могут иметь секретов друг от друга. Одно дело - личные грехи и секреты. Разведчик Скорый - носитель секретов государственных. Как выкрутиться из такого щекотливого положения? Вызвать в Москву? Но он, всего скорее, откажется и затаится... Решено было любыми путями доставить его на родину и здесь во всем разобраться.
Генерал Гульев отвечал за американский сектор разведки. Случай с разведчиком был его проколом. А коли оплошал, сам и исправляй ситуацию!
ПЛАН ВОЗВРАЩЕНИЯ
Леонид Гульев познакомился с дианетикой, будучи нелегалом на американском континенте. Иерархия в ней определялась особыми знаками вроде данов в восточном единоборстве. Количество размещенных по вертикали треугольников (всего их девять) означало иерархическую ступеньку. Нижестоящий должен безоговорочно подчиняться вышестоящему. Правила поведения “братьев и сестер” невольно наталкивали на предположение о связи мистического учения с ЦРУ...
Санчесу передали приказ прибыть в определенный день в столицу Перу и ждать посланца у дверей пятизвездочного отеля “Боливар” ровно в полдень. Официальная цель встречи - произвести окончательный расчет между ведомством и сотрудником. Если по каким-либо причинам встреча не состоится, она переносится на следующий день.
В Лиму генерал Гульев должен был попасть через Гавану. Накануне вылета курьер доставил ему из США новый труд Хоббарда и добытый агентами знак серебряного аудитора дианетики с восемью треугольниками. Запасся Гульев и письмом матери Олега Скорого, в котором она просила сына повидаться перед смертью.
В кубинском аэропорту Хосе- Марти генерала уже ждали советский военный атташе Евгений Орджоникидзе и начальник кубинской военной разведки Хулио Веги, получивший военное образование в Советском Союзе.
После бокала “Куба-ликер” (кубинский ром с газировкой) приступили к делу. Вывозить Санчеса, если он будет с семьей, планировалось через Панаму, откуда трижды в месяц уходили московские рейсы.
Но мало ли что могло произойти? В запасе оставалась Гавана. В этом варианте нужна была квартира для семьи и на всякий случай отдельная палата в военном госпитале. Коллеги заверили Гульева, что проблем не возникнет, и пожелали генералу счастливого полета.
СЕРЕБРЯНЫЙ АУДИТОР
Лима встретила зноем и отсутствием таможенного контроля. Город был зажат с двух сторон: океаном и горной грядой Кордильер. Асфальт источал жару.
Работники торгового представительства СССР в Перу отвезли гостя в приготовленную к его прибытию трехкомнатную квартиру с кондиционером. От ужина он отказался. На следующий день была назначена встреча с Санчесом.
Отель “Боливар” располагался рядом с президентским дворцом, и желание иностранца его осмотреть должно было выглядеть вполне естественно. Гульев подъехал к месту встречи за полчаса. Оставив машину на стоянке, вышел на площадь.
Он издали рассматривал дворец и наблюдал за отелем. Ему показалось подозрительным обилие полицейских машин и пеших патрулей. И все же с приближением времени “Ч” двинулся к отелю. Однако был остановлен патрулем.
- В чем дело? - спросил он по-английски.
- Проход к отелю закрыт.
Ночью, оказывается, была пресечена попытка военного переворота, и в отеле еще могли скрываться заговорщики. Увы, встреча срывалась. Вернее, не срывалась, а переносилась на следующий день.
Новый день оказался еще более жарким, чем накануне. Гульев даже не мог ослабить галстук, им был прикрыт знак серебряного аудитора дианетики. Ровно в полдень у входа в отель появился Санчес. Как и было оговорено, в руке он держал брелок с ключами. В последний момент Гульев решил отбросить парольные условности для большего психологического воздействия. Тихо сказал по-русски:
- Здравствуй, Олег.
Тот вздрогнул. Пробормотал на испанском отзыв. И сообщил, что не располагает временем, так как билет до Мехико у него уже в кармане.
- Вон мой автомобиль, Олег. Давай поедем в одно надежное место. Там и поговорим. Сам понимаешь, гостиница не место для разговора.
- Я никуда не поеду.
- Как знаешь, - ответил ему Гульев. - Жарко здесь, - и снял галстук.
Санчес будто оцепенел, увидев восемь треугольников.
- Поехали! - приказал ему серебряный аудитор.
Тот беспрекословно повиновался...
На квартире торгпреда Леонид Александрович вручил Олегу Скорому письмо от матери и книгу Рона Хоббарда. Тот с отсутствующим видом прочитал письмо и углубился в книгу. С ней и уснул.
Через сутки Гульев спросил его:
- Ты когда в последний раз видел свою маму?
Тот задумался, затем ответил:
- В тысяча семьсот... - опять замолчал.
В расстройстве психики сомневаться не приходилось. Вывоз семьи отпадал...
По плану они должны были вылететь из Лимы в Панаму через неделю, чтобы подгадать к московскому рейсу. Однако состояние здоровья мексиканского резидента и непредсказуемость его поведения требовали ужать срок убытия.
Гульев отправил в Москву шифровку с предложением убыстрить срок вылета, использовав повторно гаванский вариант.
Между тем Скорый стал проявлять активное беспокойство. Его обуяла бессонница. Пичкать пациента таблетками врач торгпредства не рекомендовал.
- Ты меня помнишь, Олег? - попытался успокоить его Гульев.
- Да.
- Где мы с тобой встречались?
- У отеля “Боливар”.
- А раньше?
- Не знаю.
- Я тебе напомню. Это было в другой жизни...
Предполагаю, что генералу не столь уж легко было сочинять небылицы из прежних жизней, где фигурировали известные люди и библейские персонажи, в том числе даже прокуратор Иудеи Понтий Пилат. Это длилось двое суток. Санчес внимал каждому слову серебряного аудитора. А тому просто хотелось спать. Но расслабляться было нельзя.
К концу третьих суток Москва подтвердила вылет кубинским рейсом. Перед взлетом в салон первого класса, где уже находились Гульев и Скорый, вошли два пассажира - крепенькие мулаты в джинсах, кроссовках и спортивных майках. Стюардесса принесла “Куба-либеро” со льдом. Выпили Гульев и мулаты.
- Вы откуда? - поинтересовался у них Гульев.
- Из Гаваны прилетели.
- Из Гаваны в Гавану?
- Вас сопровождаем.
Все встало на свои места. Кубинские коллеги обеспечивали прикрытие.
Гульев крутанул в воздухе пальцами: что же, мол, вы без оружия? Один из мулатов подтянул джинсовую штанину и показал кольт.
Промежуточная двухчасовая посадка предстояла в Панаме. Там снова пограничный контроль и таможенный досмотр. Поэтому напряжение не отпускало. Но все прошло благополучно.
В Гаване они прожили несколько дней. Врач советского посольства и кубинские медики подтвердили серьезное расстройство психики многолетнего нелегала. На него не действовала специально составленная программа развлечений - он жил идеей бессмертия. Обнаружил в себе экстрасенсорные способности, уверовал в них и пытался лечить посольских работников. И продолжал разговоры с Гульевым об их прошлых жизнях.
В Москву они прибыли в октябре 1978 года, где разведчиком вплотную занялась медицина.
ЧТО ДЕЛАЮТ С ЗАБОЛЕВШИМ ШПИОНОМ
Подполковника Скорого обследовали психиатры из госпиталя Бурденко. Ему требовалось длительное лечение. Генерал Гульев предложил свой метод реабилитации бывшего мексиканского резидента. Его поселили на природе, в уютном доме, под присмотром медсестры. Пусть бродит по лесу, колет дрова, парится в бане.
И пишет, если захочет, начатый им на Кубе труд по дианетике. Вызвали с Украины мать, чтобы она вела домашнее хозяйство.
Прошли осень и зима. Весной психиатр, наблюдавший за Олегом Скорым, сообщил, что пациент начал выздоравливать. Тогда и был решен вопрос об увольнении бывшего Санчеса из кадров по выслуге лет и выплате денежного содержания за время болезни.
Руководство ГРУ обратилось к командующему Киевским военным округом с просьбой выделить в Киеве квартиру, чтобы подполковник запаса Скорый мог поселиться на родине. Тот не отказал в просьбе, и Олег с матерью убыли на постоянное место жительства. В Киеве ему помогли устроиться на работу в “Укрмашэкспорт” переводчиком технической литературы.
Пока не распался Советский Союз, он писал Гульеву и московским друзьям письма. Сообщал о работе, о своих планах. Изменилась и его личная жизнь. Он встретил сокурсницу по университету, и они стали жить вместе. Московские коллеги, как могли, поддерживали его.
Ну а что же его семья в Мексике?
В 1992 году к нему в Киев приехали две его дочери. Уговаривали его перебраться в Мексику. Он не мог принять их приглашения: еще была жива его мать, и к тому же он жил не один...
Юрий Теплов
<<< Назад |
